Карлос

Ильич Рамирес Санчес, он же Карлос, стал настоящим призраком для спецслужб семидесятых, действуя то за Народный фронт освобождения Палестины, то за японскую Красную армию. Для него этот международный терроризм означал единственный возможный способ вести свою личную войну, где идеология смешалась с жаждой признания. И он ведь не просто наемник, он создал целую сеть, которая базировалась по ту сторону железного занавеса, используя противоречия холодной войны как прикрытие. Его люди могли координировать атаки из неприметной квартиры в Будапеште, что делало всю операцию почти неуловимой. Но этот романтик левого радикализма на самом деле был прагматичным дельцом, продававшим свои услуги ближневосточным режимам. Единственным выходом для него стало постоянное движение, жизнь в состоянии паранойи, где каждый новый контакт мог оказаться ловушкой. Он существовал в этом странном промежутке, между верой в революцию и циничным расчетом, и в конечном счете это противоречие его и сломало. Его легенда рухнула вместе с берлинской стеной, оставив после себя лишь тень того, кого когда-то боялся весь мир.